Владислав Бороздин
Синтез литературы и фотографии
Фотороман, фотопоэма
года

КНИГИ

Фотопоэма ЧУВСТВА
Фотороман-трилогия
ГРЁЗЫ

Том 1.
Фотороман ПОЭЗИЯ
Том 2.
Фотороман МУЗЫКА
Том 3.
Фотороман ТЕАТР


ФОТОГАЛЕРЕЯ
Черно-белая фотография
Жанровая фотография
Экспериментальная
Портрет
Женщина
Пейзаж
Город Пермь
Пермский край
Великобритания
2008
США
2011


ОБ АВТОРЕ

Автобиография
Рунет об авторе
Библиография
Новости

ПРЕССА ОБ АВТОРЕ

Алексей Решетов
Мысли о творце-фотографе

Лев Аннинский
Пермский воздух

Василий Бубнов
СВЕТОТЕНЬ
Сага о козлах и баранах
"Чувства" Владислава Бороздина

Надежда Гашева
"Но и любовь - гармония..."

Павел Печенкин
Фотомастерская Бороздина

Юрий Асланьян
"Передача взгляда" на расстояние

Владислав Дрожащих
ПРИИСКИ СВЕТОВЫХ ЛУЧЕЙ
Россия, озаренная сердцем

Романы пишутся на языке фотографии

Карина Раушенберг
Фотороман о светлом будущем

Виктория Макарова
В традициях жанра

Ольга Аккерман
Диалог фотографии и слова

Лариса Стрельникова
"Фотография должна быть правдивее жизни"
В. Бороздин

Юрий Куроптев
«Мои книги написаны световыми лучами»

 

Ссылочная

 

Пресса об авторе

Светотень

Диковинная книга - шедевр пермского фотохудожника Владислава Бороздина - хранит неопубликованную поэму замечательного русского поэта Алексея Решетова.

Знойным полднем 27 июня 1998 года по тропинке, бегущей вдоль железнодорожного полотна, продвигалась странного вида парочка. Один был высокий, плечистый скандинав с голубыми глазами и белой шевелюрой и бородой, словно вышедший из кадра бергмановской «Седьмой печати» строгий и печальный рыцарь-крестоносец. Второй походил на подбитую жестокими мальчишками галку - брел рядом с высоким товарищем, подняв одно и опустив безвольно другое плечо, чуть свесив набок голову и осматривая пыльный полуденный путь глазами, залитыми неизбывной тоской и болью. Он-то, переходя пути железной дороги, чтобы попасть в уютную полутьму и прохладу вокзала, споткнулся и с трудом удержался на ногах.

Этот жест тут же был замечен бдительными кунгурскими милиционерами, которые без лишних слов сопроводили нашу парочку куда следует. В дежурной части «скандинав» пояснил, что они пробираются из Перми через Кунгур в Екатеринбург, что спутника его пошатнуло от усталости и жары, а совсем не от выпитого со знакомыми в городе пива, что их надо поскорее отпустить, ибо он и его спутник - великий поэт России - могут опоздать на поезд.

Неизвестно, что подействовало на стражей порядка, но оба странника были выпущены на волю и вскоре сели в умчавший их на восток зеленый пассажирский поезд.

Так семь лет назад покинул пределы Перми, чтобы уже никогда не возвращаться сюда, поэт Алексей Решетов. Сопровождал его Владислав Бороздин - мастер фотографии и поэт светописи.

Почему я вспомнил об эпизоде решетовского исхода?

Недавно Владислав Бороздин (ныне председатель Пермского отделения Союза фотохудожников России, руководитель народного фотоклуба «Пермь», один из основателей школы-академии фотоискусства) с его потрясающим по силе художественного воздействия фотороманом "Грезы" стал лауреатом областной премии в сфере культуры и искусства за минувший год. Рукоплещу жюри конкурса, которое в море «культурных» поделок и в толпе жадных искателей чиновничьих подачек сумело разглядеть и по достоинству оценить само необычное и талантливое произведение искусства, каковым является фотороман Бороздина, а также фигуру творца - внешне скромного человека, удивляющего мягкостью и деликатностью поведения. Рождению же этого романа много лет назад особо способствовали два человека, два друга: давнишний - Владимир Шапкин и недавний - Алексей Решетов.

- Зимой 1993 года я заканчивал работу над «Грезами» и в ту пору каждую неделю общался с поэтом, выслушивал его дельные советы (Решетов оказался тонко чувствующим фотографию человеком), засиживались у него за полночь, и домой я частенько возвращался пешком, - вспоминает Бороздин. – И вот когда работа над фотороманом была завершена полностью, я набрался смелости попросить Алексея написать вступление, ибо мой вариант мне не совсем
нравился. Он взялся отредактировать мой текст. По сути, переписал весь текст заново, бережно сохраняя основную мысль. И подарил первый абзац статьи: «Дорогой читатель! Перед твоими очами мой фотороман «Грезы». Но написан он не авторучкой, а световыми лучами».

Так Решетов напутствовал и благословил в путь многотрудную работу Бороздина, а вскоре и сам отправился в дорогу - сначала в Екатеринбург, а потом и в вечность.

Решетов напутствовал и благословил в путь многотрудную работу Бороздина, а вскоре и сам отправился в дорогу

Бороздин вполне справедливо считает, что каждое мгновение жизни поэта, освятившего своим присутствием пермскую землю, должно быть известно. Много он поведал о собственном видении и ощущении последних дней пребывания Решетова в Прикамье, о его пермском сиротливом житье-бытье.

- Последние годы в Перми он жил в постоянном одиночестве. Я у него дома встречал только прозаика Роберта Белова и поэта Федора Вострикова. А из дому он почти не выходил, разве что до магазина - купить колбасы, хлеба, масла.
- Помнится, у него в доме была собака...
- Несколько лет в квартире у Алексея жил пес Милорд, похожий на сибирскую лайку. Он был умный, никого не слушал и все делал по-своему. Когда садились обедать на кухне, он вставал на задние лапы, передними опирался на край стола и норовил залезть в чью-либо тарелку или утащить что-нибудь со стола. Алексея он обожал. А незадолго до того, как Решетов покинул Пермь, Милорд вдруг сбежал из дому и пропал.
- Уехать поэта уговорил ты?
- Надо сказать вот что. В трехкомнатной квартире на улице Кирова Алексей жил с племянницей и ее мужем - человеком, прошедшим афганскую войну, а потому грубоватым и порой бесцеремонным. Я стал замечать, что Решетов после организованных мной поездок по области с неохотой возвращается домой, а однажды сказал: «Увези меня куда-нибудь пожить!» Оказалось, что муж племянницы становился невыносим, мелочен, капризен, а по ночам его стали одолевать кошмары, и он бродил с топором по квартире, останавливаясь у изголовья своей жены или Алексея Леонидовича, иногда он даже гонялся за ними по квартире. Жить там становилось опасно. Мы с Беловым настаивали на отъезде к жене, в Екатеринбург, куда раньше поэт не рвался, ибо пришлось бы менять весь уклад жизни: ведь Тамара Павловна жила вместе с пожилой матерью. Алексей не хотел стеснять ни жену, ни ее мать, ни себя. И все-таки пришлось уезжать.
- Что он взял с собой?
- Собрался быстро - за два-три дня. Взял несколько любимых книг (в частности, «Откровения» Иоанна Златоуста) и дорогие сердцу иконы.
- А почему дорога легла через Кунгур?
- Я планировал, доехав автомобилем до старинного города, отдохнуть с Решетовым на природе - очень уж красивы кунгурские места, а потом продолжить путешествие поездом. В Кунгуре проходил рок-фестиваль, наши друзья-фотографы были задействованы на нем, поэтому пикника не получилось. Мы сидели на лавочке центральной аллеи города, пили пиво, и к нам подходили узнававшие Решетова любители поэзии, просили автографы. Алексею это нравилось, нравились милые лица молодых девушек. А потом мы отправились на вокзал, где и попали в теплые милицейские объятия.

Невозможно пересказать содержание фоторомана, написанного лучом света. Его надо смотреть самому. Скажу лишь, что Бороздинские «Грезы»-это по-моцартиански одновременно и светлый, и полный отчаянного драматизма гимн женщине. Этакая светотень, диалектика жиз-.ни... Если мужской пол в «Грёзах» изредка появляется в рамках фотоснимка, то все в неприглядном виде.

Вот, например, страшная фотография: специально натренированный на провокацию козел ведет на убой стадо баранов. Бараны верят козлу и покорно идут за ним под нож. Отведет козел этих баранов - придет за другими. И так далее. Снимок сделан в горах Киргизии.

- Первая книга романа создавалась методом проб и ошибок, - говорит автор фотошедевра. - Я сомневался, надо ли вплетать в его канву «пену дней», обыденную жизнь, варварство, чернуху. Решетов первым подсказал мне, что это даже необходимо сделать. Резче будет грань, отделяющая свет от тени. А с другой стороны, философская остраненная поэзия «Грез» соединится с жизненной жилой. Так в романе появилась глава «Подсолнухи», расширившая, кстати сказать, диапазон показа женского величия: женщины-природы, женщины-России, женщины-утешительницы...
- Владислав, что вы делали в поезде, когда ты увозил Решетова из Перми в столицу Урала?
- В основном, отдыхали. Он смотрел столичный журнал «Бизнес Матч», в котором его хорошая знакомая и бывшая пермячка главный редактор Аня Бердичевская опубликовала подборку решетовских стихов. Интересная деталь: до того, как сели в поезд, он даже и не доставал журнал, и в Перми мне его не показывал. Видимо, уже не хотел никак - даже чтением -связывать себя с той, пермской, жизнью, от которой уезжал без сожаления, где он осиротел в третий раз.
- В детстве, на Дальнем Востоке, репрессировали его родителей. В Березниках, в городе, который он по-настоящему любил, Решетов осиротел второй раз - там умерла любимая бабушка, хотя, к счастью, оставалась в живых мама. А почему в Перми он осиротел третий раз?
- Он ведь перебрался после долгих уговоров из Березников в Пермь к двум родным по духу людям - Давыдычеву Льву и Владимиру Радкевичу. А они оставили его на этой земле - одинокого, беззащитного, скорбного.
- Как он вел себя в поезде, в закрытом пространстве, где не спрячешься от глаз? Он дичился неизвестных ему людей?
- Это зависело от настроения. Но первым он ни с кем не заговаривал. Он всегда находился в себе самом. Он не был праздно любопытствующим. «Жадно рассматривал жизнь» - это слова не о нем. Было такое впечатление, что вся эта жизнь ему давно известна, и еще один лишний взгляд ничего к этому знанию не добавит.

Это справедливое замечание Бороздина напомнило мне давний эпизод, случившийся в 80-е годы в Березниках во время проведения в Прикамье Дней советской литературы. После утомительных мероприятий наконец-то сели за стол: писательские генералы, майоры и лейтенанты из союзных республик и Москвы, березниковский партийный бомонд, несколько журналистов. После первого полустакана водки все оживились, потеплели глаза и у сидевшего рядом со мной Решетова, и он даже вознамерился произнести тост. Не тут-то было. Идеологическая секретарь (фамилию называть неохота) подлетела к поэту и негромко, но решительно потребовала прекратить речь. Мало ли что при именитых гостях скажет выпивший местный рифмоплет? Решетов встал из-за стола и ушел с банкета, который через некоторое время переместился уже в бассейн, а гости и хозяева, перемежая водку с коньяком, дружно орали песни, и одна горкомовская дама в купальнике игриво напевала частушку «Чечевица с викою, а я сижу чирикаю», и к ней подплывал, вздымая страстные фонтаны воды, толстый среднеазиатский поэт, очарованный формами и лукавыми призывами партийной ундины. Это было, с их точки зрения, нормально: похоть, пошлость, примитив в отношениях даже приветствовались в ту пору и на официальном уровне.

Ну не стихи же в бассейне читать!

Решетов этого не видел, но пошлость чувствовал. Зачем на нее взирать лишний раз?

У трилогии Бороздина «Грезы» случилось продолжение - фотопоэма «Чувства». Она была настолько хороша, что Решетов сам предложил написать, так сказать, сопроводительный текст. Написал он его уже в Екатеринбурге и отправил Бороздину в Пермь к новому, 1999 году.

На мой взгляд, в этой книге – две поэмы. Одна – в фотографиях, другая – в стихах Решетова. Только стихи эти в прозе.

Позволю себе привести лишь несколько выдержек из этих лирических и философских откровений.

"С фотопоэмой В. Бороздина, мудрого и нежного фотохудожника, мне посчастливилось познакомиться раньше, когда книга только готовилась к печати. Я знаю, что каждого она заставит задуматься по-своему, что неисчерпаемая вариантность восприятия - свойство любого значительного искусства. Но, может быть, и мое дилетантское мнение тебе как-то пригодится?"

"Угол старой избы с белым снежком в пазах, торцами бревен, сплошь исклеванными временем, производит огромное впечатление, умиляет душу. Дерево и по смерти верно и долго служит человеку, охраняет от дождя и стужи, а может, и само слышит разговор и песни и ощущает наши прикосновения".

"Но утешьтесь, наши православные, взгляните: бело-голубая церквушка выглядывает из пышной зелени и с детским любопытством смотрит в зеркало пруда. Здесь столько оттенков трав, хвои, осоки, здесь столько покоя. Ток времени, особенно нашего, грубого, индустриально-истребительного времени, здесь невозможен..."

"В малом космосе нашего сознания самая яркая звезда - женщина. Пусть никогда не погаснет ее красота и улыбка!"

"А вот золотой свет заката идет к нам по речной воде, аки посуху".

"Только в своих отражениях утесы движутся, расправляют затекшие плечи, вздрагивают. От воды им совсем не больно... И не одиноко".

"Перед пробуждением тайной чувственности, перед расцветом женской плоти она тут как тут - эта самая растерянность".

"И уж до слез жалко бездомную собаку у обочины пустой дороги. Она уже давно поседела, позабыла свое имя, а все мечется, ищет, надеется, ждет нас с вами".

"Многие снимки Бороздина могли бы служить прекрасными иллюстрациями к поэзии. Например, огненная рябиновая гроздь на безлистых ветках сама читает нам Марину Цветаеву... На эти снимки хочется молиться!"

Да, Алексей Решетов, взглянув на фотомир Владислава Бороздина, создал свою поэму. И решетовская, и бороздинская поэмы - не опубликованы. Как и фотороман «Грезы», они существуют лишь в макетах, подготовленных к печати, и в выставочном варианте. Уже много лет они ждут своего часа превращения в чудесные книги. И по большому счету, видимо, никому не нужны. Эти произведения высочайшего мирового накала, которыми не стыдно любого именитого гостя одарить. Хорошо хоть премию дали, но на эти деньги фотокнигу не напечатаешь.

Одного из авторов нет сегодня на грешной земле, и он не в состоянии помочь другому, тому, который сам помогал когда-то ушедшему в вечность, поддерживая поэта на рельсовых стыках кунгурского вокзала, подсаживая его в зеленый вагон поезда, дрожащего от нетерпения умчаться вон.

Ленивы мы? Нелюбопытны? Пожалуй, порой готов согласиться с этой, в общем-то, спорной мыслью классика. И даже мне кажется, что, возможно, прав известный наш адепт ящеризации Пермского края. Может быть, он хочет напомнить, что дремучестью нашей мы сродни птеродактилям?

Василий БУБНОВ
Фото Владислава БОРОЗДИНА
ЗВЕЗДА
27.01.06

 

 
СТАТИСТИКА
Rambler's Top100 top.PhotoPulse.ru - рейтинг фоторесурсов ТОП Фотосайтов


Главная : : Об авторе : : Книги : : Фотогалерея : : Гостевая

Контакты:
E-mail: borozdin-art(sobaka)ya.ru
Тел.: 8-908-27-37-730, +7 (342) 245-91-01
614010, г. Пермь, ул. Соловьёва, 6
Галерея "СЕРЕБРЯНЫЙ СВЕТ"